Григорий Антипенко: романтик-фастик/

Антипенко пришел в профессию уже взрослым человеком, приняв ее как испытание и награду. Он с успехом дебютировал в кино около года назад, сыграв Платона в телеромане "Талисман любви". Сегодня Антипенко блистает в роли Андрея Жданова в сериале "Не родись красивой".

Маугли

С детства я мечтал стать биологом. Любимым занятием было - наблюдать природу. Я отлично лазал по деревьям, даже спал на них, как Маугли. Увлекался змеями, потом рыбками. Змеи - самые гармоничные существа. В них нет ничего лишнего. На большинство людей одно упоминание о змеях наводит страх и ужас, но мне они нравятся. А опасность еще больше распаляет интерес. Возможно, поэтому я в детстве увлекался еще и пиротехникой.

Одиночество

Я всегда любил одиночество. В юности у меня было несколько друзей, и мне их хватало, я не нуждался в шумном обществе. Я ходил, гулял, ловил букашек, мог часами сидеть на болоте. Это был абсолютно мой мир, я был самодостаточен. Дома читал книжки, энциклопедии, а на улице на практике применял свои знания. И был счастлив. А в обществе я ощущал себя немного неуютно.

Фармацевт-актер

По идее, меня ждал биофак. Но после 8-го класса сложилось так, что я должен был поступить куда-нибудь. И я поступил в училище, стал фармацевтом. Работа эта мне не нравилась: она изначально не предполагает абсолютного успеха. Хотя, наверное, остаться в том мире было бы спокойнее, гармоничнее и правильнее. Но я выбрал иной путь: безумный калейдоскоп, в котором смешиваются краски, события, поступки... Еще во время учебы в училище я занимался в театральной студии. В какой-то момент понял, что нужно уходить, поскольку возникло некоторое непонимание с режиссером. И все равно было понятно, что это - мое.

"Мосфильм"

Мы жили на Мосфильмовской улице, прямо напротив киностудии. И я с детства был пропитан атмосферой "Мосфильма". (Забавно, что как актер на студии я был раза два, когда снимался в рекламе.) Моя мама химик-технолог, больше 30 лет проработала на "Мосфильме", занимаясь пленками. И когда развалился Союз, а на "Мосфильме" начался кризис - мама не могла спокойно смотреть, как все рушится, и ушла. А мой дядя в то время вместе с мосфильмовскими мастерами изготавливал из эпоксидной смолы копии музейных экспонатов для реквизиторского цеха: посуду, пуговицы, ордена... И я тоже. Но, как множество других занятий, это мне быстро наскучило, и через год я ушел оттуда.

Большой

И отправился работать в аптечный киоск фармацевтом. Слава богу, вскоре его закрыли. А потом встретил своего друга, который работал монтировщиком в Большом театре. И в результате я два года проработал в театре монтировщиком. У меня там был потрясающий начальник. У него не было одного глаза, он сидел в тюрьме. При этом по духу он был абсолютным интеллигентом. Понимал меня, мы много говорили с ним о жизни. Монтировщики - вообще люди особенные, непростые, с исковерканными судьбами. Они находятся рядом с той профессией, где что-то происходит. И я, проработав год монтом, в очередной раз понял, театр - это мое. Но при этом я был настолько замкнут, что даже не представлял себе, как смогу выйти на сцену. Сама мысль об этом вызывала панический страх, и я не мог с собой справиться. Наверно, это было становление личности:

мне было интересно бороться с самим собой. Тогда я параллельно с работой пошел на подготовительные курсы во МХАТ к Сергею Земцову.

Лучше гор могут быть только люди

За год до поступления в Щуку в моей жизни произошло событие, ярче которого не было ничего, и, возможно, не будет. Я понял, что мне надо уйти в горы. Я был в очередной раз женат, и это оказался довольно сложный период в моей жизни. Мы собирались ехать вместе, но я понял, что должен это сделать один. И отправился в Адыгею. Эти 8 дней в горах... Я вдруг приобрел веру. Там ты понимаешь, что абсолютно незащищен. Тебя может в любой момент раздавить - и никто не спасет. Я это осознал в первую же ночь. Было очень темно и страшно. А во вторую ночь стало еще страшнее, потому что вокруг творилось какое-то мракобесие, спать я не мог. Так было все восемь суток. Но мне удалось справиться со своими страхами, во всяком случае с ними ужиться. Мне стало комфортно. И после этого необыкновенного путешествия я полностью пересмотрел всю свою жизнь. Через год я поступил в Щуку. А экстремальные восхождения полюбил навсегда. Ходил в горы несколько раз, нашел себе напарника. Мы вместе срывались, летали, падали. Это настоящая проверка человеческих качеств и отношений, по высшему разряду. Пусть мне говорят, что нельзя быть таким категоричным - это мой мир и моя система оценок. У меня нет страха аварий, я не боюсь летать на самолете. И это моя степень свободы. Единственный страх, который остался - это страх разочарования в человеке, в которого веришь.

amedia.ru